Погорельцы и утопальцы
Aug. 4th, 2010 07:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
loboffСовершенно не хочу сказать, что я не сочувствую погорельцам России. Очень сочувствую. Так же, как утопальцам Западной Украины. Или Польшы. Или вообще всем, кому плохо, с кем случилась какая-то беда – в силу природной стихии или человеческой бестолковости или подлости. Чрезвычайно сочувствую. Сопереживаю. Жалко людей, безусловно. Опять же, и расхожее выражение вспоминается к месту – о том, что «все мы под богом ходим»…
И вот на этом самом месте моё сочувствие и сопереживание вдруг спотыкается, ёбается лбом об угол, садится на жопу, трёт ушибленный лобешник, и вдруг крамольная мысль (не иначе как от падения) появляется в ударенном месте: «А какого, собственно, хуя?»
Раз уж «все мы под богом ходим», то почему бы и о себе не вспомнить? Хотя нет, о себе лучше не буду – вспомню о соседе, я ж не эгоист, в конце концов!
И вот думаю я о соседе, и моделирую простейшую ситуацию – в дом моего соседа попадает молния, и дому приходит пиздец, сгорает в ухнарь, а сосед попадает с обильными ожогами в больничку. Или не молния – кто-то окурок бросил, и по жаре оно схватилосьчерез деревья – с тем же результатом. Или трубу у соседа на втором этаже прорвало, пока он в Крымах нежился. Приезжает – а ремонту, мебели и вообще всему, что было на первом этаже – полный и окончательный кирдык. А дом – не застрахован. А в случае с ожогами – и жизнь тоже.
И вот тяжкие сомнения грызут меня по поводу того, что кто-то (в смысле, государство на деньги из бюджета) выделит погорельцу или утопальцу или ещё по какой причине горемыке бабло на то, чтобы отстроить похеренный дом и грамотно нарастить кожу с жопы на лицо.
– И правильно! – скажет грамотный читатель, – сам виноват, страховать надо было имущество. И жизнь тоже. «Все под богом ходим!» – прибавит назидательно.
А у меня в связи с этим вопрос – а чем, собственно, отличается мой потерпевший сосед от российских погорельцев или украинских утопальцев? Вроде как ничем. Стихия та же – природная. Потери те же – имущественные, и причём серьёзные. А вот отношение почему-то – разное.
Никто ведь не озаботится судьбой моего бедолаги-соседа, не будет ему по всей стране вещи и деньги собирать. И не приедет к нему со строгим, но справедливым лицом ни Шойгу, ни Шуфрич, не погладит его по головке, не утешит добрым словом и гарантиями государственной помощи. И не придёт к моему соседу чиновник ни с двумя лямами рублей, ни даже с пятьюдесятью тысячами гривень. Никому на хуй не нужен мой сосед – кроме своих же родных, друзей и близких…
И вот посмотрел я на своего горемыку-соседа, которому не повезло попасть в грамотный пожар, не сложилось быть затопленным правильным паводком или попасть в нужную катастрофу, а который наоборот – по-лоховски вляпался в бытовуху, никак не завязанную с национальными катастрофами, – и что-то так мне противно стало, граждане!
А потом я ещё себя вспомнил, в 2000-м попавшего в больницу с необходимостью срочной операции, которую без денег никто не сделал бы – дохни, хуле там! И как жена весь город оббегала, по сотне-полтиннику собирая необходимую сумму, унижаясь перед едва знакомыми людьми. Я ж тогда не в аварию государственного значения попал, просто «болезнь такая», как хирург сказал. И стало мне от этого воспоминания что-то ещё противнее.
Так вот что я хочу по этому поводу сказать: «Да нехай пиздуют и погорельцы, и утопальцы к такой-то матери!» Вместе с государством, которое замечает своих граждан только тогда, когда их замечает телевидение и радиовещание. И кроме как сочувствия, хрен от меня кто чего и когда дождётся. И то – сочувствия зеваки, не больше: «Вот же ж попали так попали! Ик!» – открывая очередное пиво, развалившись на диване перед телевайзером.
В отличие от совершенно искреннего и действенного сочувствия к соседу-бедолаге, который не нужен ни телевидению, ни радиовещанию, ни интернету, ни государству. И соседу я ещё и денег дам взаймы, и потом о долге не вспомню, пока он сам не будет в состоянии отдать и сам не принесёт. И то не факт, что возьму. И пожить пущу. И вещами помогу. И вообще – сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь малознакомому в общем-то человеку – чисто по-соседски, по-людски, по нормальному. Как у людей и принято. Без телевизоров, радиовещаний и интернетов, без «нужен перепост», без «надо же что-то делать» и прочей, простите, господа доброхоты, за правду – голимой, фальшивой и показной хуетени…
И вот на этом самом месте моё сочувствие и сопереживание вдруг спотыкается, ёбается лбом об угол, садится на жопу, трёт ушибленный лобешник, и вдруг крамольная мысль (не иначе как от падения) появляется в ударенном месте: «А какого, собственно, хуя?»
Раз уж «все мы под богом ходим», то почему бы и о себе не вспомнить? Хотя нет, о себе лучше не буду – вспомню о соседе, я ж не эгоист, в конце концов!
И вот думаю я о соседе, и моделирую простейшую ситуацию – в дом моего соседа попадает молния, и дому приходит пиздец, сгорает в ухнарь, а сосед попадает с обильными ожогами в больничку. Или не молния – кто-то окурок бросил, и по жаре оно схватилосьчерез деревья – с тем же результатом. Или трубу у соседа на втором этаже прорвало, пока он в Крымах нежился. Приезжает – а ремонту, мебели и вообще всему, что было на первом этаже – полный и окончательный кирдык. А дом – не застрахован. А в случае с ожогами – и жизнь тоже.
И вот тяжкие сомнения грызут меня по поводу того, что кто-то (в смысле, государство на деньги из бюджета) выделит погорельцу или утопальцу или ещё по какой причине горемыке бабло на то, чтобы отстроить похеренный дом и грамотно нарастить кожу с жопы на лицо.
– И правильно! – скажет грамотный читатель, – сам виноват, страховать надо было имущество. И жизнь тоже. «Все под богом ходим!» – прибавит назидательно.
А у меня в связи с этим вопрос – а чем, собственно, отличается мой потерпевший сосед от российских погорельцев или украинских утопальцев? Вроде как ничем. Стихия та же – природная. Потери те же – имущественные, и причём серьёзные. А вот отношение почему-то – разное.
Никто ведь не озаботится судьбой моего бедолаги-соседа, не будет ему по всей стране вещи и деньги собирать. И не приедет к нему со строгим, но справедливым лицом ни Шойгу, ни Шуфрич, не погладит его по головке, не утешит добрым словом и гарантиями государственной помощи. И не придёт к моему соседу чиновник ни с двумя лямами рублей, ни даже с пятьюдесятью тысячами гривень. Никому на хуй не нужен мой сосед – кроме своих же родных, друзей и близких…
И вот посмотрел я на своего горемыку-соседа, которому не повезло попасть в грамотный пожар, не сложилось быть затопленным правильным паводком или попасть в нужную катастрофу, а который наоборот – по-лоховски вляпался в бытовуху, никак не завязанную с национальными катастрофами, – и что-то так мне противно стало, граждане!
А потом я ещё себя вспомнил, в 2000-м попавшего в больницу с необходимостью срочной операции, которую без денег никто не сделал бы – дохни, хуле там! И как жена весь город оббегала, по сотне-полтиннику собирая необходимую сумму, унижаясь перед едва знакомыми людьми. Я ж тогда не в аварию государственного значения попал, просто «болезнь такая», как хирург сказал. И стало мне от этого воспоминания что-то ещё противнее.
Так вот что я хочу по этому поводу сказать: «Да нехай пиздуют и погорельцы, и утопальцы к такой-то матери!» Вместе с государством, которое замечает своих граждан только тогда, когда их замечает телевидение и радиовещание. И кроме как сочувствия, хрен от меня кто чего и когда дождётся. И то – сочувствия зеваки, не больше: «Вот же ж попали так попали! Ик!» – открывая очередное пиво, развалившись на диване перед телевайзером.
В отличие от совершенно искреннего и действенного сочувствия к соседу-бедолаге, который не нужен ни телевидению, ни радиовещанию, ни интернету, ни государству. И соседу я ещё и денег дам взаймы, и потом о долге не вспомню, пока он сам не будет в состоянии отдать и сам не принесёт. И то не факт, что возьму. И пожить пущу. И вещами помогу. И вообще – сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь малознакомому в общем-то человеку – чисто по-соседски, по-людски, по нормальному. Как у людей и принято. Без телевизоров, радиовещаний и интернетов, без «нужен перепост», без «надо же что-то делать» и прочей, простите, господа доброхоты, за правду – голимой, фальшивой и показной хуетени…
