loboff | «Стенка на стенку», или Избирательная память (Reply)

События на рок-фестивале в Миассе очень уж явно напомнили мне мою недавнюю молодость, когда бои «стенка на стенку» были вполне обычным явлением и не то что не попадали в новости и блоги (новости были про битву за урожай, блогов ещё не было в помине) – на них даже ментам было глубоко наплевать, если только никого не убили насмерть.

Я не буду говорить именно об этой бойне – и без меня хватает, весь рунет гудит. Мне в этой связи интересно поговорить про другое. А именно – про чудный миф, который упорно повторяется в разных вариациях ностальгирования и с разными модуляциями стенаний по прекрасному погубленному прошлому. Миф этот – о том, как безопасно было жить в Советском Союзе.

Те, кто с пеной у рта повторяет всё то же – «двери на ночь не запирали», «детей не страшно было одних отпускать», «никаких этих ваших маньяков не было, ну разве что Чикатило» – они и правда не помнят всего того бытового ежедневного беспредела, всей той криминализированности гражданской жизни или не хотят помнить? А не хотят опять же – для того, чтобы иметь хоть какую-то опору в жизни, светлое и безоблачное, хоть и выдуманное прошлое или для того, чтобы легче было изливать обычную желчь от незадавшейся жизни?

Про «стенка на стенку» я уже сказал – это было обычным явлением. Пятьдесят, сто, а то и двести человек с каждой стороны, самых разных молодёжных возрастов, от пятнадцатилетних шпингалетов до тридцатилетних дядек, вооружённые только что разобранными штакетниками, кастетами, ножами, велосипедными цепями и прочим нехитрым подножным вооружением, «мочились» от души, регулярно и с азартом. Поводом могло быть всё что угодно – драка на дискотеке, рыбалка «врагов» на «запретной» территории, мезальянс в виде ухаживания за девчонкой из «вражеского стана». Бывало и вообще без поводов – стало скучно, бросался клич «мочить шанхайских» («бомбейских», «можайских» – нужное подставить), и в считанные часы мобилизировались целые толпы, которые и направлялись на праведный бой. Бились микрорайонами, посёлками, деревнями, дворами – практически вся территория была поделена на зоны влияния, когда просто появление на территории «противника» было равносильно объявлению войны. Взрослые практически не вмешивались. Менты – только если бои принимали нешуточный размах и грозили трупами и увечьями. Участие было – добровольно-принудительным. Отказ от участия в джихаде (хотя бы чисто номинального – для количества) грозил социальной изоляцией и бойкотом.

Да, где-то это было развито больше, где-то меньше. То же самое касается и уровня жестокости и неписанных правил – «до первой крови» или падения на землю. В крупных городах было помягче, обходилось в основным меж-дворовыми разборками и третированием чужаков-одиночек. В деревнях бились реально смертным боем, и если случались трупы – «списывали в расход» по статистике несчастных случаев – это было несложно.

По тому же принципу поделенных между подростковыми бандами территорий (в которых заводилами были как раз отнюдь не подростки) осуществлялись и остальные взаимоотношения юных граждан счастливой страны. «По ночам можно было спокойно ходить по улицам». Да, если ты «свой», если ты в «своём» посёлке, в «своём» районе, если тебя знают в лицо или ты можешь назвать местного авторитета, по сути «смотрящего». Чужаку же был обеспечен крайне «тёплый» приём. В Донецке излюбленным местом кормления местной гопоты были «ничейные» вокзалы. Приезжая в Донецк, я твёрдо знал, что проходить через подземный переход на площади Коммунаров чревато – обязательно «потрусят», оставив только мелочь на билет домой (благородные, однако). К автобусу нужно было приходить за две-три минуты, чтобы не успели оприходовать лошка. И это – среди белого дня! На Текстильщике, Широком, Заперевальной – в спальных районах – появляться также было небезопасно даже днём. В парк Щербакова заходить после шести вечера, да ещё и с девушкой – было полной дуростью, ибо проблемы в этом случае были гарантированы, особенно девушке. Причём, уже не только для подростков – в парках культуры, как практически уже заповедниках гопников возраст гопстопируемых уже не имел значения.

И если кто-то хочет сказать, что сейчас всё точно так же и даже хуже, то хочется посмотреть этому гражданину в глаза и сказать: «Батенька, ну вы уж хоть не загибайте!»

Честно сказать, мне до сих пор удивительно удивление разгулу преступности и бандитизма в 90-х годах. Тормоза отпустили, а контингент был подготовлен предыдущим «воспитанием» на все сто – так чему, собственно, удивляться?

Я не стану идеализировать нынешнее время – мне на самом деле в нём тоже не очень уютно, я не могу сказать, что приспособился на все сто, и душою я всё же намного ближе к тому времени, к тому мироощущению, которое на сегодня является безнадёжно пройденным и забытым этапом. Да, я тоже склонен иногда поностальгировать и полушутя, полусерьёзно воскликнуть: «Хочу в Советский Союз!» Однако же – зачем передёргивать? Зачем настолько рьяно, брызгая слюной кричать о «проклятых капиталистах», из-за которых преступность «выросла в разы»? Зачем советское замалчивание проблем, в том числе и относительно криминогенной обстановки, рядить в одёжку истины в последней инстанции? – при том, что совершенно не секрет, как всё было на самом деле, все ведь в этом жили. Зачем винить «насилие на экранах» и «тупые компьютерные игры», если это как раз сдерживающие факторы, канализаторы агрессии, а не наоборот? Между прочим, как раз те сдерживающие факторы, которых в силу недоразвитости отечественной массовой культуры так не хватало для безопасного выброса агрессии – через искусство («О насилии на экранах»). То есть по сути – зачем врать-то? Неужели больше нечего вспомнить, раз уж так хочется сказать что-то хорошее о потерянной стране? Мне кажется, что сказать всё же есть чего – совершенно при этом не кривя душою…