Когда комментарий ценнее текста

[loboff]

Оригинал взят у nomina_obscura в post

Если убрать ругательства (ах, эта южная темпераментность!), то в целом все как-то так, да:

Под «клубами» и «элитами» я подразумеваю укоренившиеся и самовоспроизводящиеся братства, правившие англосаксон­скими государствами: они были (и есть) образованы конгломе­ратом династий, происходящих из банкирских домов, дипло­матического корпуса, офицерской касты и правящей аристократии. Этот конгломерат и по сей день прочно впле­тен в ткань современных «демократий». Такие «клубы» дейст­вуют, управляют, воспитывают и мыслят как компактная, тес­но спаянная олигархия, привлекающая к сотрудничеству средний класс, который она использует как фильтр между собой и пушечным мясом — простолюдинами. Действительно, в так называемом демократическом выборе, который в насто­ящее время представляет собой наиболее хитроумную модель олигархического правления, электорат по-прежнему не имеет никакого влияния, а политическая способность есть не что иное, как иное название силы убеждения, необходимой для по­строения «консенсуса» вокруг жизненно важных решений, ко­торые принимаются отнюдь не избирателями.

Так называемая демократия есть фальшивка, ложная выборность и поддельное голосование. В современных бюрократических систе­мах, зарождение которых произошло в середине девятнадцатого века, феодальная организация, если можно так выразиться, была поднята на более высокий уровень. Главной целью того, что Фукидид в свое время называл синомосией (букв.: обмен клятвами), то есть целью невиди­мых братств, действующих за спиной правящих кланов, всегда было сделать процесс изъятия средств у населения («свободные доходы» в форме ренты, финансовые сборы и тому подобное воровство) на­столько темным и непроницаемым, насколько это возможно. Неверо­ятное усложнение и пропагандистский вал искусно внедряемых в мас­сы неверных представлений, окруживших непроходимым туманом всю банковскую систему (мы вернемся к этой теме в главе 4), каковые являются главным орудием, с помощью которых иерархи экспроприируют и контролируют богатство поддерживающего их сообщества, являют­ся самым явным и убедительным свидетельством той глубокой транс­формации, происшедшей с феодально-олигархической организацией в новую эру.

Запад перешел от малоразвитой в техническом отношении аграрной организации, стоявшей на спинах лишенных гражданских прав рабов, к высокомеханизированному постиндустриальному улью, который высасывает все силы и соки из точно таких же бесправных «белых и синих воротничков», закладывающих свои жизни ради воз­можности купить безделушки и приманки современного общества по­требления. Теперь не видно прежних, сидевших в замках лордов, тре­бующих дани, — теперь для достижения той же цели лорды полагаются на банковские счета, в то время как лизоблюды из среднего класса — ученые и публицисты — остаются верны своей синомосии. Другая кон­кретная разница между вчерашним и сегодняшним днем заключается в невероятном увеличении производства промышленных товаров (уро­вень которого потенциально может быть еще выше, но искусственно тормозится для поддержания более высоких цен). Что же касается «де­мократического участия» простых граждан, то в глубине души они пре­красно осознают, что не принимают никаких мало-мальски значимых решений, что политика состоит в управлении толпами, направляемы­ми туда, куда требуют желания и предвкушения тех немногих, кто обла­дает ключами к информации, разведывательным данным и финансам.

Эти немногие временами могут делиться на враждующие фракции; и чем глубже такой раскол, тем более кровавым становится социаль­ный конфликт. Результаты западных выборов в прошлом веке являют­ся блестящим монументом полной непоследовательности «демокра­тии»: невзирая на две катастрофические войны и позднейшую систему пропорционального представительства, породившую множество пар­тий, Западная Европа так и не сдвинулась в своем общественно-эконо­мическом состояний, в то время как Америка постепенно стала и внеш­не идентична своей олигархической сути, сведя демократическую ширму к противостоянию и соперничеству двух крыльев идеологиче­ски компактной однопартийной структуры, в которой лоббируют свои интересы более или менее скрытые от посторонних глаз «клубы». Сте­пень общественного участия в этом ужасном и смехотворном надувательстве, как и следовало ожидать, является наиболее низкой — треть имеющих право голоса - Гвидо Препарата, "Гитлер, Inc".

Следует добавить, что в западных обществах в силу развитой социальной инженерии процесс принятия решений и убеждения в этих решениях общества протекает наиболее безболезненным для общества способом, в то время как у нас в силу общей грубости туземной администрации вся инженерия сводится к крику "Заткнись, сука!" Также, в силу наличия структур и точек влияния общества на властвующие кланы, демократический спектакль на Западе ставится, так сказать, на основе реальных проблем и без особой надобности (типа мировой войны) население в бараний рог не скручивают. Этим цивилизованные государства отличаются от нецивилизованных (вроде нашего), где властные элиты срать-ебали на крики из зала ("Русский вопрос наша партия поднимать не будет", "64% опрошенных поддержали лозунг "Россия для русских"), работу с публикой и жесткий отбор внутри самих себя (когда сыну-идиоту вытирают слюни и отправляют на пожизненный пансион в теплые края, а не ставят его руководить банком). Рассуждая дальше, можно дойти до мысли, что конфигурация российских элит и клубов сложена в положение "так не бывает" и значит есть какой-то внешний, недоступный простому наблюдателю фактор, но мы спрячем эту мысль куда-нибудь подальше и продолжим обсуждать волнующую и прекрасную текущую "политическую" "жизнь" "РФ".

Рассуждая еще дальше, можно понять, что по складу ума и убеждениям я не фашист, не нацист, не патриот и даже не националист, а классический маккиавелист (как и Дмитрий Евгеньевич, кстати), но эту мысль я тем более не стану проговаривать, чтобы не разочаровывать моих читателей, до сих пор верящих в деда мороза и идеологические концепты раннеиндустриального общества (к каковым относится и "либерализм").