Старики и прогресс
Dec. 17th, 2009 10:00 pmПожилые люди очень плохо разбираются с новой бытовой техникой. Боятся стиральных машин, микроволновок, не говоря уже о мобильных телефонах. Что это – старческое тупоумие? Отнюдь. На самом-то деле разбираются они нормально (если конечно ещё не дошло до старческого маразма), но – неохотно. Почему неохотно? По-видимому, это такой защитный механизм организма – отторжение всего нового. Для чего? Мне кажется – чтобы постепенно переставало хотеть жить. Принимать новое, прогрессивное – это значит находиться в русле жизни, горячо ею интересоваться, а ведь при таком отношении просто обидно умирать – когда впереди ещё столько нового, неизвестного, непознанного. Поэтому в организме и включается механизм потери интереса к жизни.
Конечно, это далеко не всех касается. Есть люди, которые до самого последнего остаются «в русле», этакие живчики. На прошлой работе главный бухгалтер, горячо любимая мною (видимо, в силу наивности) и горячо ненавидимая всеми остальными (видимо, в силу их большей практичности), компьютер начала осваивать в возрасте что-то около шестидесяти лет, и – нормально, тянула всю корпорацию, и до сих пор, по-моему, трудится… Но, объективно, такие люди – уникумы. Скорее всего, они очень мало боятся смерти, ну вот как я, например. Мысль о физической смерти, о прекращении бытия и чёрной пустоте их скорее всего не пугает – больше пугают болезни, боль, другие неприятности. Мне кажется, некоторым очень легко было бы умереть, и не от смелости, а скорей наоборот… Но большинство смерти боятся чрезвычайно. И стареют именно «с помощью» планомерной потери интереса к жизни. И технические приспособления здесь как лакмусовая бумажка – как только начинается отторжение технического прогресса, можно ставить диагноз – это начало постепенного умирания.
В общем-то, это наверное из разряда того, как люди с выходом на пенсию, или с переездом из деревни в городскую квартиру вдруг начинают чахнуть на глазах – жизнь покидает их катастрофически быстро, хотя ещё вот-вот была цветущая и энергичная пожилая женщина, или бодрый и жизнерадостный пожилой мужчина. Как только человек выпадает из обоймы ежедневной суеты и ежедневных обязанностей, старость резко берёт своё. Мне кажется, явления одного порядка. Природа мудра, и даже такую неприятную вещь, как смерть, она умеет сделать менее болезненной и пугающей – тем, что прекращается интерес к жизни…
Конечно, это далеко не всех касается. Есть люди, которые до самого последнего остаются «в русле», этакие живчики. На прошлой работе главный бухгалтер, горячо любимая мною (видимо, в силу наивности) и горячо ненавидимая всеми остальными (видимо, в силу их большей практичности), компьютер начала осваивать в возрасте что-то около шестидесяти лет, и – нормально, тянула всю корпорацию, и до сих пор, по-моему, трудится… Но, объективно, такие люди – уникумы. Скорее всего, они очень мало боятся смерти, ну вот как я, например. Мысль о физической смерти, о прекращении бытия и чёрной пустоте их скорее всего не пугает – больше пугают болезни, боль, другие неприятности. Мне кажется, некоторым очень легко было бы умереть, и не от смелости, а скорей наоборот… Но большинство смерти боятся чрезвычайно. И стареют именно «с помощью» планомерной потери интереса к жизни. И технические приспособления здесь как лакмусовая бумажка – как только начинается отторжение технического прогресса, можно ставить диагноз – это начало постепенного умирания.
В общем-то, это наверное из разряда того, как люди с выходом на пенсию, или с переездом из деревни в городскую квартиру вдруг начинают чахнуть на глазах – жизнь покидает их катастрофически быстро, хотя ещё вот-вот была цветущая и энергичная пожилая женщина, или бодрый и жизнерадостный пожилой мужчина. Как только человек выпадает из обоймы ежедневной суеты и ежедневных обязанностей, старость резко берёт своё. Мне кажется, явления одного порядка. Природа мудра, и даже такую неприятную вещь, как смерть, она умеет сделать менее болезненной и пугающей – тем, что прекращается интерес к жизни…