Время от времени в голову приходят дурацкие мысли.
Вот что бы я делал, если бы жил в нацистской Германии? – был бы активным членом партии, сидел бы в концлагере, или покинул страну?
А если бы моя жизнь пришлась на сталинскую Россию? – был бы энкаведешником, загремел бы по 53-ей, или просто жил и радовался тому, что жить становится веселее?
Или если бы моя психоматрица оказалась бы в Галичине конца Второй Мировой? – стал бы партизаном, был бы ими же грохнут за сотрудничество с советской властью, или просто пас коз и никуда не лез?
И вы знаете, я совершенно не знаю ответа на такие вопросы. Я могу мысленно поставить в эти ситуации практически любого из моих знакомых и с большей или меньшей долей уверенности сказать – что делали бы они. Но я ни на грамм не уверен в собственном выборе…
Да что там! Я даже не знаю, как сейчас я себя поведу при попытке уличного ограбления – вспомню боевую молодость, и с азартом кинусь в драку, тупо выверну карманы во избежание больших потерь для здоровья или просто тупо дам дёру… Да и избитый вопрос – если надо будет убить, смогу ли? – не имеет однозначного ответа…
Причём, я могу однозначно ответить на любой из этих вопросов о себе пятнадцатилетнем, двадцатилетнем, двадцати пяти, тридцати лет… Но «Я» сегодняшний о сегодняшнем себе не знает, получается, ничего?
Неужели со стороны или на временной дистанции действительно настолько виднее?...
Вот что бы я делал, если бы жил в нацистской Германии? – был бы активным членом партии, сидел бы в концлагере, или покинул страну?
А если бы моя жизнь пришлась на сталинскую Россию? – был бы энкаведешником, загремел бы по 53-ей, или просто жил и радовался тому, что жить становится веселее?
Или если бы моя психоматрица оказалась бы в Галичине конца Второй Мировой? – стал бы партизаном, был бы ими же грохнут за сотрудничество с советской властью, или просто пас коз и никуда не лез?
И вы знаете, я совершенно не знаю ответа на такие вопросы. Я могу мысленно поставить в эти ситуации практически любого из моих знакомых и с большей или меньшей долей уверенности сказать – что делали бы они. Но я ни на грамм не уверен в собственном выборе…
Да что там! Я даже не знаю, как сейчас я себя поведу при попытке уличного ограбления – вспомню боевую молодость, и с азартом кинусь в драку, тупо выверну карманы во избежание больших потерь для здоровья или просто тупо дам дёру… Да и избитый вопрос – если надо будет убить, смогу ли? – не имеет однозначного ответа…
Причём, я могу однозначно ответить на любой из этих вопросов о себе пятнадцатилетнем, двадцатилетнем, двадцати пяти, тридцати лет… Но «Я» сегодняшний о сегодняшнем себе не знает, получается, ничего?
Неужели со стороны или на временной дистанции действительно настолько виднее?...