Ники-педия
Jun. 23rd, 2010 12:03 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
loboffНики бывают разные. Бывают простые и открытые, типа имени – просто и понятно. Бывают официальные – имя-пробел-фамилия, например – ни добавить, ни убавить. Бывают «говорящие», или «информационные» – ну, там знак зодиака и год рождения, или город. Или по принципу pri_kol – чел обозначил своё реноме изначально. Бывают «говорящие», но уже «для своих», для тех, кто поймёт и догадается, если знает книгу, или видел фильм, или помнит имя героя, или ещё что-то такое…
Но большинство ников всё же – это что-то своё, личное, непонятное посторонним. Потому что в общем-то – не для посторонних. И за каждым таким ником – своя маленькая история. У кого-то смешная, у кого-то грустная – у всех, наверное, по разному. Глядя со стороны, интересно заглянуть за эту маску. Понять – почему? Это что-то типа того, что узнать человека поближе. Но – ведь вы же не пустите? Наверное, нет. Не для того прячутся люди за никами, чтобы пускать в свою маленькую личную каморку чужих…
***
У моего Лобова тоже есть своя маленькая история. Не сильно интересная, так себе. Лобова – это девичья фамилия моей жены. Был такой анекдот про то, как воскресили Надежду Константиновну Крупскую в ХХІ веке. Она спрашивает – мол, моего мужа кто-нибудь ещё помнит в этом светлом будущем? Ей и отвечают – ну, кто же не помнит старика Крупского!
Вот так вот, из-за дурацкого анекдота, я и стал – Лобовым.
Если вы думаете, что я вот так сразу воспринял свою «кличку», то вы ошибаетесь. По молодости я очень даже агрессивно это дело воспринял, обижался, пыхтел. Хотелось быть как все «нормальные пацаны» – Джорджем, Бобом, Сэмом, Майклом, что-нибудь такое, рок-н-ролльное. Потом с неизбежностью привык. А потом – практически сроднился со своим «персонажем». И когда пришло время выбирать ник для почтового ящика, особенно и не задумывался. Тем паче, что Сущевский в латинской транскрипции – это нечто ужасное: Sushtchevsky – язык сломать запросто, не говоря уже о пальцах при наборе на клавиатуре…
Так что вот такая историйка – незамысловатая, в общем-то. А зачем рассказал? Чёрт его знает! Может, потому, что из тех, кто меня называет (называл) Лобовым в реале, всё меньше – и в живых, и в радиусе досягаемости. Кто-то уехал за границу – списываемся, но редко. О ком-то не знаю вообще ничего – потерялись контакты, и с концами. Кто-то умер – от наркоты или водки, моё поколение в этом плане «везучее» – свобода хлынула в наши молодые бестолковые головы самой своей отвратной стороной, что было неизбежно, в общем-то. Друзья уходят, унося вместе с собой часть тебя, того, молодого. А стареть не хочется. Хочется быть молодым, быть тем самым весёлым разгильдяем, а не сегодняшним скучным и правильным занудой…
Наверное, да. Наверное, именно в этом причина. Как память себя молодого и зелёного. Как память о старых друзьях. Со многими из которых осталась последняя ниточка связи – именно вот этот шутливый «персонаж», вот это: «Ну, кто же не знает старика Лобова!»…
Но большинство ников всё же – это что-то своё, личное, непонятное посторонним. Потому что в общем-то – не для посторонних. И за каждым таким ником – своя маленькая история. У кого-то смешная, у кого-то грустная – у всех, наверное, по разному. Глядя со стороны, интересно заглянуть за эту маску. Понять – почему? Это что-то типа того, что узнать человека поближе. Но – ведь вы же не пустите? Наверное, нет. Не для того прячутся люди за никами, чтобы пускать в свою маленькую личную каморку чужих…
***
У моего Лобова тоже есть своя маленькая история. Не сильно интересная, так себе. Лобова – это девичья фамилия моей жены. Был такой анекдот про то, как воскресили Надежду Константиновну Крупскую в ХХІ веке. Она спрашивает – мол, моего мужа кто-нибудь ещё помнит в этом светлом будущем? Ей и отвечают – ну, кто же не помнит старика Крупского!
Вот так вот, из-за дурацкого анекдота, я и стал – Лобовым.
Если вы думаете, что я вот так сразу воспринял свою «кличку», то вы ошибаетесь. По молодости я очень даже агрессивно это дело воспринял, обижался, пыхтел. Хотелось быть как все «нормальные пацаны» – Джорджем, Бобом, Сэмом, Майклом, что-нибудь такое, рок-н-ролльное. Потом с неизбежностью привык. А потом – практически сроднился со своим «персонажем». И когда пришло время выбирать ник для почтового ящика, особенно и не задумывался. Тем паче, что Сущевский в латинской транскрипции – это нечто ужасное: Sushtchevsky – язык сломать запросто, не говоря уже о пальцах при наборе на клавиатуре…
Так что вот такая историйка – незамысловатая, в общем-то. А зачем рассказал? Чёрт его знает! Может, потому, что из тех, кто меня называет (называл) Лобовым в реале, всё меньше – и в живых, и в радиусе досягаемости. Кто-то уехал за границу – списываемся, но редко. О ком-то не знаю вообще ничего – потерялись контакты, и с концами. Кто-то умер – от наркоты или водки, моё поколение в этом плане «везучее» – свобода хлынула в наши молодые бестолковые головы самой своей отвратной стороной, что было неизбежно, в общем-то. Друзья уходят, унося вместе с собой часть тебя, того, молодого. А стареть не хочется. Хочется быть молодым, быть тем самым весёлым разгильдяем, а не сегодняшним скучным и правильным занудой…
Наверное, да. Наверное, именно в этом причина. Как память себя молодого и зелёного. Как память о старых друзьях. Со многими из которых осталась последняя ниточка связи – именно вот этот шутливый «персонаж», вот это: «Ну, кто же не знает старика Лобова!»…
