loboff | Медвежья услуга

Забавно, но обращение Вячеслава Миронова, автора книги «Я был на этой войне», последовавшее за «молодогвардейской» провокацией по отношению к Шевчуку – это вряд ли помощь Юрию Юлиановичу.

Мало кто отметил сознательно, но на бессознательном уровне я так думаю эта заметка «резанёт» многих. Пацифист Шевчук, который поёт «россияне, нам нечего делить» и осуждает кремлёвскую агрессию в Грузии, ратуя за исключительно мирное урегулирование конфликта – такой он уже знаком всем. А вот Шевчук, который рвётся взяться за автомат при штурме Грозного, поучаствовав в имперских разборках – немного незнакомый для большинства образ. Незнакомый и малопонятный.

Понятно, что на разумном уровне вполне осознаётся, что первая чеченская кампания в 1995-м году воспринималась иначе. И на том же разумном уровне поведение Шевчука вызывает только самое глубокое уважение. Однако же для подсознания диссонанс Шевчука-пацифиста и Шевчука, рвущегося мочить чеченов – присутствует. Одно дело песни, общественная и гражданская активность, помощь ветеранам, другое дело – желание пострелять. Ведь и песни, посвящённые чеченской войне – в них нет агрессии имперского характера. Что «Правда на правду», что «Умирали пацаны», что «Разговор на войне» – скорей об ужасе и недостойности войны, нежели о героизме и тем более восхвалении самой войны.

Вряд ли сознательно кто-то сможет что-то «предъявить» Шевчуку после прочтения заметки Миронова. Но вот где-то там в гипофизе что-то да щёлкнет, неприятно заноет от фразы «несколько раз пытался взять в руки автомат и прорываться со всеми». Похоже, что это поняли и симпатизирующие Шевчуку авторы – в статье в «Новой газете» именно эта фраза из текста опущена, сразу идёт следующая, более нейтральная «так как зрение у него плохое, и сам он штатский, оружие ему не давали».

Конечно, тяжело предположить, что высер уебка Бурматова относительно «мародёрства» Шевчука был настолько тонко задуманной игрой – спровоцировать ветеранов Чечни встать на защиту Шевчука и обязательно при этом ляпнуть что-то такое, что поколеблет светлый пацифистский образ музыканта. Для этого и сам Бурматов, и его боссы слишком примитивны – на подобные ловкие манипулятивные игры они просто не способны. Однако же результат остаётся результатом – сужу по себе. При всём моём уважении к Шевчуку фраза задела, хоть я и не сразу это понял – пока не стал перечитывать заметку внимательно, пытаясь найти источник смутного недовольства и неприязни, которые остались после её первого прочтения.

Да, как только это смутное ощущение из подсознательного перешло в осознаваемое, исчезли и сами недовольство и неприязнь – в работу включился разум, который оценил поведение Шевчука как вполне естественное, «оправдал» его. «Оправдал» в кавычках именно потому, что здесь речь не об оправдании как таковом, а просто об осознании ситуации с точки зрения реальной морали, а не идеализирующей морали подсознательного, эмоционально отвергающего несовпадение архетипического образа и реального поведения.

Конечно, можно сказать, что это всё мелочи, и в целом ситуация надуманная. Однако же влияние подсознания гораздо сильнее, нежели это понимается самим человеком. Поэтому если кто-то из тех, кто ещё вчера восхищался Шевчуком, сегодня вдруг ощутит смутное раздражение им же – знайте, это подсознание борется с разумом, так бывает. Ну и – разум конечно же победит. Если он есть.