Графеновая революция
Oct. 12th, 2010 12:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
loboffПожалуй, если бы Нобелевскую премию в области физики за открытие графена получили бы не русские учёные, а какие-либо другие, информация об этом явно прошла бы мимо. И открытие это как-то коснулось бы, лишь уже будучи реализованным в жизнь – вызвав очередное офигение по типу «надо же, до чего наука дошла», но не больше. А так, на волне и восторгов, и возмущений – информация засела на краешке сознания. Посему, как только выпало свободное время, я поузнавал об этом открытии подробнее (кратко, но вполне понятно – например, здесь).
Вообще-то, это реально прорыв. И Нобелевка – абсолютно заслуженная. Это открытие как минимум отодвигает технологический тупик бума компьютерных технологий на весьма продолжительное время. Как максимум – это начало совершенно новой эры в компьютерных и в целом электронных технологиях. Те последствия, которые вызовет промышленное и коммерческое применение этой технологии – поистине революционны. Как в области использования ресурсов, так и в области дальнейшей миниатюризации и наращивания мощности оборудования. То, что это очень большой шаг по пути к виртуализации мира (вплоть во полноценного Виртуала, где люди обретут практически личное бессмертие) – это несомненно.
И при этом отзывы в основном достаточно прохладные. Основная пожалуй претензия – Нобелевская премия за это открытие – показатель того, что наука перестаёт быть фундаментальной, всё больше переходя в практическую, прикладную область. «Американизация» науки, таким образом, подтверждается уже на самом высоком и престижном уровне. И «европейский стиль» в науке уходит в прошлое.
Да, это всё так. Но – плохо ли это? На определённом уровне развития наука такой и должна была стать. Здесь не только «американизация» научного процесса, который напрямую зависит от грантов. Это конечно же чрезвычайно важный фактор, но – он всё же второстепенен. Важнее то, что на сегодняшний день определены конкретные задачи, достижение которых признано первостепенным, так как на них завязана возможность дальнейшего развития. То есть глобально повысился уровень прогнозируемости, а оттого и появилось понятие коммерческой востребованности. Учёные уже намного менее, чем раньше, тычутся слепыми щенками – появился вектор, который в той или иной степени может быть предсказан – его необходимость, актуальность и возможные капитальные выгоды. И это – намного более прогрессивный и эффективный путь, который в целом оказывается глобально продуктивнее – меньше лишних движений и шатаний из стороны в сторону. Интуитивность сменяется планированием, и это вполне закономерно – когда-то ведь накопление фактической базы (анализ) должно было привести к её обработке и использованию (синтез).
Конечно, это не так увлекательно для публики. Публике интересен шоу-бизнес, зрелище, яркие личности. А ведь и влияние личности в науке уменьшилось. Научная работа всё более становится коллективным процессом. Просто в силу того, что организация труда затронула и науку тоже. Личности конечно же важны и сегодня, и будут важны всегда, но влияние команд и их слаженности и эффективности увеличилось в разы. А меньше ярких фамилий – меньше кумиров и соответственно поводов для восхищений.
Да, наука теряет социальную значимость – в качестве интереса, обсуждения, ажиотажа. Даже не прикладные, фундаментальные разработки широкой публике весьма безразличны, если о них нельзя поболтать на перекурах. Взять тот же андронный коллайдер – многие ли знают, для чего он вообще строился, для проверки каких теорий, и что это вообще даст фундаментальной науке? Единицы. Зато все «знают», что после включения коллайдера Земля превратится в чёрную дыру и мы все умрём. Шоу – вот что нужно массам. Однако же – причём тут наука? Нужно ли самой науке шоу? Ведь нормальные исследования, работа, которая меняет облик знакомого нам мира – порой неузнаваемо – не требует рекламы и ажиотажа. Скорей наоборот – так же как деньги, серьёзная, вдумчивая работа любит тишину.
И вот – наука стала наконец-то такой – серьёзной, вдумчивой и главное планируемой работой. Закончилось время, когда научные конференции были для людей тем же, чем футбол или бокс – зрелищем. И слава богу! Массы получают мобильные телефоны, компьютеры, новые машины, новые бытовые приборы, и ничуть по этому поводу не удивляется – так ведь и должно быть, они ведь деньги платят. И массе совершенно неинтересно, какие вообще интеллектуальные и технологические прорывы стоят за каждым из этих предметов. А раз ей не интересны те чудеса, которые она может потрогать, которыми она пользуется – то зачем ей чудеса космологии?
Можно грустить по временам околонаучного энтузиазма, которым сопровождалась заря НТР. Да, в чём-то тот общественный энтузиазм был очень волнующим. Однако же – всему своё время. И нынче – время работать и превращать сказки в быль. А те, кто живёт в этой сказке – ну почему собственно сказочные персонажи должны удивляться чудесам? И почему волшебники должны быть национальными героями? Работа у них такая – быть волшебниками. И это – правильно.
Вообще-то, это реально прорыв. И Нобелевка – абсолютно заслуженная. Это открытие как минимум отодвигает технологический тупик бума компьютерных технологий на весьма продолжительное время. Как максимум – это начало совершенно новой эры в компьютерных и в целом электронных технологиях. Те последствия, которые вызовет промышленное и коммерческое применение этой технологии – поистине революционны. Как в области использования ресурсов, так и в области дальнейшей миниатюризации и наращивания мощности оборудования. То, что это очень большой шаг по пути к виртуализации мира (вплоть во полноценного Виртуала, где люди обретут практически личное бессмертие) – это несомненно.
И при этом отзывы в основном достаточно прохладные. Основная пожалуй претензия – Нобелевская премия за это открытие – показатель того, что наука перестаёт быть фундаментальной, всё больше переходя в практическую, прикладную область. «Американизация» науки, таким образом, подтверждается уже на самом высоком и престижном уровне. И «европейский стиль» в науке уходит в прошлое.
Да, это всё так. Но – плохо ли это? На определённом уровне развития наука такой и должна была стать. Здесь не только «американизация» научного процесса, который напрямую зависит от грантов. Это конечно же чрезвычайно важный фактор, но – он всё же второстепенен. Важнее то, что на сегодняшний день определены конкретные задачи, достижение которых признано первостепенным, так как на них завязана возможность дальнейшего развития. То есть глобально повысился уровень прогнозируемости, а оттого и появилось понятие коммерческой востребованности. Учёные уже намного менее, чем раньше, тычутся слепыми щенками – появился вектор, который в той или иной степени может быть предсказан – его необходимость, актуальность и возможные капитальные выгоды. И это – намного более прогрессивный и эффективный путь, который в целом оказывается глобально продуктивнее – меньше лишних движений и шатаний из стороны в сторону. Интуитивность сменяется планированием, и это вполне закономерно – когда-то ведь накопление фактической базы (анализ) должно было привести к её обработке и использованию (синтез).
Конечно, это не так увлекательно для публики. Публике интересен шоу-бизнес, зрелище, яркие личности. А ведь и влияние личности в науке уменьшилось. Научная работа всё более становится коллективным процессом. Просто в силу того, что организация труда затронула и науку тоже. Личности конечно же важны и сегодня, и будут важны всегда, но влияние команд и их слаженности и эффективности увеличилось в разы. А меньше ярких фамилий – меньше кумиров и соответственно поводов для восхищений.
Да, наука теряет социальную значимость – в качестве интереса, обсуждения, ажиотажа. Даже не прикладные, фундаментальные разработки широкой публике весьма безразличны, если о них нельзя поболтать на перекурах. Взять тот же андронный коллайдер – многие ли знают, для чего он вообще строился, для проверки каких теорий, и что это вообще даст фундаментальной науке? Единицы. Зато все «знают», что после включения коллайдера Земля превратится в чёрную дыру и мы все умрём. Шоу – вот что нужно массам. Однако же – причём тут наука? Нужно ли самой науке шоу? Ведь нормальные исследования, работа, которая меняет облик знакомого нам мира – порой неузнаваемо – не требует рекламы и ажиотажа. Скорей наоборот – так же как деньги, серьёзная, вдумчивая работа любит тишину.
И вот – наука стала наконец-то такой – серьёзной, вдумчивой и главное планируемой работой. Закончилось время, когда научные конференции были для людей тем же, чем футбол или бокс – зрелищем. И слава богу! Массы получают мобильные телефоны, компьютеры, новые машины, новые бытовые приборы, и ничуть по этому поводу не удивляется – так ведь и должно быть, они ведь деньги платят. И массе совершенно неинтересно, какие вообще интеллектуальные и технологические прорывы стоят за каждым из этих предметов. А раз ей не интересны те чудеса, которые она может потрогать, которыми она пользуется – то зачем ей чудеса космологии?
Можно грустить по временам околонаучного энтузиазма, которым сопровождалась заря НТР. Да, в чём-то тот общественный энтузиазм был очень волнующим. Однако же – всему своё время. И нынче – время работать и превращать сказки в быль. А те, кто живёт в этой сказке – ну почему собственно сказочные персонажи должны удивляться чудесам? И почему волшебники должны быть национальными героями? Работа у них такая – быть волшебниками. И это – правильно.
