Тезисы. «Дурная» линейность
Oct. 13th, 2010 02:30 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
loboffНе успеваю оформлять мысли объёмно и связно. Для того чтобы не терялись, не перегорали, буду время от времени оформлять их хотя бы тезисно – чисто для себя, чтобы не забыть. Впрочем, все замечания будут выслушиваться с огромным интересом.
1. Попытки создания универсальной для всего мира истории до сих пор в основном вертятся вокруг концепции протекания событий, то есть в терминах пространственно-временной организации. Грубо говоря, спор о линейности либо цикличности истории. Причём, совсем не обязательно это касается смены общественных формаций, но как раз в этом случае всё вообще очень сильно запущено. Подгонка всех исторических процессов под один шаблон так и остаётся подгонкой – которая при более менее внимательном взгляде рассыпается карточным домиком.
2. Собственно, всё историческое разнообразие подгоняется под историю Западной Европы, которая выступает в качестве мерила, универсального шаблона. С точки зрения именно западноевропейской истории и рассматриваются не только соседние регионы, в случае с которыми сотрудничество и влияние хотя бы неоспоримо, но и удалённые территории, типа Китая, Индии, Америки.
Эйкумена же европейского влияния (Малая Азия, Балканы, другие южно-европейские территории, а также в целом Восточная Европа) «завязаны» на западноевропейский шаблон практически аксиоматично. При желании все необходимые составляющие находятся вполне. А все отличия выдаются не в качестве системных, которыми они по сути и являются, а лишь как мелкие отклонения от «общего» для «всего человечества» шаблона.
3. Самая грубая, впрочем, натяжка существует уже даже в самом изложении западноевропейской истории. Имеется в виду преемственность общественных укладов «племенной строй – рабовладение – феодализм» (дальше пока не идём). Дело в том, что Западная Европа отнюдь не есть непосредственный преемник античности – при всём том, что результатами её она и воспользовалась. Первоначальное использование было скорей на уровне разрушения, и даже отрицания, т.е. это весьма вульгарное, если не сказать варварское использование.
Возрождение же исходило уже из СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ системы ценностей, выработанной самостоятельно, куда античность просто включалась как дополнительный элемент, имеющий определённую ценностную нагрузку. История Западной Европы НЕ проистекает из системы античности, она НЕ есть её продолжение. Западная Европа развивалась по собственному пути, который как раз и вёл от племенного строя к феодализму, минуя рабовладение.
4. Рабовладение, таким образом, отнюдь не европейская реальность, и происхождение её в античности всё же азиатское, которому оно действительно было свойственно (в причины не углубляемся, хотя их достаточно видно – из той же климатической ситуации). Соответственно, «удивление» по поводу того, что Киевская Русь обошлась без рабовладения, непосредственно перейдя к феодализму, уже забавно. Как раз в этом плане можно даже говорить о большем сходстве Руси и Европы, чем наоборот.
5. Однако же, это сходство достаточно иллюзорное, и тоже исходит из подгонки. Просто потому, что на Руси и феодализма как такового не было. То, что для Руси называют феодализмом – это по принципу организации намного ближе к азиатской сатрапии. Однако же – сатрапии, практически полностью лишённой рабовладения – а соответственно, таковой тоже не являющейся. Как минимум, феодализм Киевской Руси не может быть признан таковым в силу отсутствия одного из базовых его оснований – взаимоотношений по типу феодал-вассал (это не считая всех остальных отличий, которые не так явны). Школьные учебники представляют это «неразвитостью» феодализма русского образца – мол, не успели развиться, а тут бац, и монголы прискакали. Глянув на европейскую же историю, отчётливо понимаешь, что дело отнюдь не в скорости – так как там этот принцип присутствует практически изначально.
6. Кстати, вот это «не успели» – оно в общем-то также проистекает от того же грубого допущения античности как предтечи западноевропейской истории. История европейской цивилизации, «склеенной» с античностью, получается намного длиннее русской. Однако же, если античность из западноевропейской истории изъять, то становится очевидно, что «не успели» имеет очень и очень малое обоснование.
7. Что касается античного влияния, то ещё вопрос, на какой регион оно было сильнее. Что больше вызывает влияние – покорение или сотрудничество («из варяг в греки», греческие колонии в Крыму и Приазовье)? – на самом деле, ответ на этот вопрос совсем не так очевиден, как хотелось бы сторонникам линейного и всеобщего развития в его самых вульгарных образцах. И если уж говорить о культурных заимствованиях, неизбежных при войнах, то отчего так недооценено арабское влияние? А ведь оно явно дало Европе в пору её цивилизационного становления БОЛЬШЕ, нежели античность.
8. Итак, что мы имеем для цивилизованной Эйкумены, жёстко ориентированной на её исторического фаворита – Западную Европу (то есть на самого удачливого на сегодняшний день участника событий)? Мы видим то, что на уровне так называемого феодального строя его как ОБЩЕГО состояния просто напросто не существовало. Есть феодальная система Европы, есть рабовладельческие в основе своей сатрапии Азии, и есть русское образование – условно распространим его на Восточную Европу. И русское образование, имея черты и феодализма, и сатрапии, таковыми всё же не являлось (надо бы подробнее, но объёмно. В двух словах – военизированные образования, уклад которых лучше всего может быть описан казачьими военными формированиями, но с явственным уклоном к торговле. Ближе всего по организации – варяги или финикийцы).
То есть даже в регионе, который признан чуть ли не единым в исторических масштабах, мы наблюдаем ТРИ системы, три строя общественной жизни и управления.
9. Тем не менее, это ни в коем случае не смущает тех, кто старается загнать весь исторический процесс в русло жёсткой и красивой формулы. В неё насильственно вдавливаются не только Азия и Восточная Европа, но и все остальные регионы, которые непосредственного контакта с Европой не имели. Чем формула конечно же успешно подтверждается, как всеобщая, имеющая значение для всего человечества сразу.
10. Приведённые тезисы касаются только сторонников материалистической, «прогрессистской» концепции – не важно, марксистского либо либерально-прогрессивного толка. Однако же, поборники цикличности при ближайшем рассмотрении в поисках общего, универсального принципа не намного добросовестнее – подгонки настолько же сомнительны, и все разногласия настолько же игнорируются.
11. В качестве вывода кажется что должно прозвучать – нет вообще никаких исторических законов. Однако же это отнюдь не так. Они есть, они вполне в русле естественных наук, а потому избегают вульгарности и примитивизма «красивых» формул, и категоричности в утверждении либо линейности, либо цикличности человеческого развития. И рассматривают человечество как открытую систему, определяясь с закономерностями её развития в целом в русле существования в биосфере, воздействия на биосферу, преобразования биосферы. Соответственно, и речь идёт о законах взаимодействия, зависимостей, управления – то есть в русле системной организации, в терминах начал термодинамики и пр.
12. Насколько такая концепция годится для школьного преподавания? – пожалуй, вряд ли. Для школ скорее всего так и останутся актуальным племенной строй, прямо и дружно шагающий в рабовладение, и настолько же дружно переходящий в феодализм, а оттуда уже не без затруднений, но всё же тем же маршевым, хоть и не без спотыканий, шагом, с теми же маршевыми песнями, под который так здорово чеканится поступь истории – в капитализм. Ну, и всяческие «мелкие» исключения, которые – то от «недоразвитости», а то и вообще без объяснений причин, и о которых совсем уж вскользь, дабы не дай бог не задуматься…
1. Попытки создания универсальной для всего мира истории до сих пор в основном вертятся вокруг концепции протекания событий, то есть в терминах пространственно-временной организации. Грубо говоря, спор о линейности либо цикличности истории. Причём, совсем не обязательно это касается смены общественных формаций, но как раз в этом случае всё вообще очень сильно запущено. Подгонка всех исторических процессов под один шаблон так и остаётся подгонкой – которая при более менее внимательном взгляде рассыпается карточным домиком.
2. Собственно, всё историческое разнообразие подгоняется под историю Западной Европы, которая выступает в качестве мерила, универсального шаблона. С точки зрения именно западноевропейской истории и рассматриваются не только соседние регионы, в случае с которыми сотрудничество и влияние хотя бы неоспоримо, но и удалённые территории, типа Китая, Индии, Америки.
Эйкумена же европейского влияния (Малая Азия, Балканы, другие южно-европейские территории, а также в целом Восточная Европа) «завязаны» на западноевропейский шаблон практически аксиоматично. При желании все необходимые составляющие находятся вполне. А все отличия выдаются не в качестве системных, которыми они по сути и являются, а лишь как мелкие отклонения от «общего» для «всего человечества» шаблона.
3. Самая грубая, впрочем, натяжка существует уже даже в самом изложении западноевропейской истории. Имеется в виду преемственность общественных укладов «племенной строй – рабовладение – феодализм» (дальше пока не идём). Дело в том, что Западная Европа отнюдь не есть непосредственный преемник античности – при всём том, что результатами её она и воспользовалась. Первоначальное использование было скорей на уровне разрушения, и даже отрицания, т.е. это весьма вульгарное, если не сказать варварское использование.
Возрождение же исходило уже из СВОЕЙ СОБСТВЕННОЙ системы ценностей, выработанной самостоятельно, куда античность просто включалась как дополнительный элемент, имеющий определённую ценностную нагрузку. История Западной Европы НЕ проистекает из системы античности, она НЕ есть её продолжение. Западная Европа развивалась по собственному пути, который как раз и вёл от племенного строя к феодализму, минуя рабовладение.
4. Рабовладение, таким образом, отнюдь не европейская реальность, и происхождение её в античности всё же азиатское, которому оно действительно было свойственно (в причины не углубляемся, хотя их достаточно видно – из той же климатической ситуации). Соответственно, «удивление» по поводу того, что Киевская Русь обошлась без рабовладения, непосредственно перейдя к феодализму, уже забавно. Как раз в этом плане можно даже говорить о большем сходстве Руси и Европы, чем наоборот.
5. Однако же, это сходство достаточно иллюзорное, и тоже исходит из подгонки. Просто потому, что на Руси и феодализма как такового не было. То, что для Руси называют феодализмом – это по принципу организации намного ближе к азиатской сатрапии. Однако же – сатрапии, практически полностью лишённой рабовладения – а соответственно, таковой тоже не являющейся. Как минимум, феодализм Киевской Руси не может быть признан таковым в силу отсутствия одного из базовых его оснований – взаимоотношений по типу феодал-вассал (это не считая всех остальных отличий, которые не так явны). Школьные учебники представляют это «неразвитостью» феодализма русского образца – мол, не успели развиться, а тут бац, и монголы прискакали. Глянув на европейскую же историю, отчётливо понимаешь, что дело отнюдь не в скорости – так как там этот принцип присутствует практически изначально.
6. Кстати, вот это «не успели» – оно в общем-то также проистекает от того же грубого допущения античности как предтечи западноевропейской истории. История европейской цивилизации, «склеенной» с античностью, получается намного длиннее русской. Однако же, если античность из западноевропейской истории изъять, то становится очевидно, что «не успели» имеет очень и очень малое обоснование.
7. Что касается античного влияния, то ещё вопрос, на какой регион оно было сильнее. Что больше вызывает влияние – покорение или сотрудничество («из варяг в греки», греческие колонии в Крыму и Приазовье)? – на самом деле, ответ на этот вопрос совсем не так очевиден, как хотелось бы сторонникам линейного и всеобщего развития в его самых вульгарных образцах. И если уж говорить о культурных заимствованиях, неизбежных при войнах, то отчего так недооценено арабское влияние? А ведь оно явно дало Европе в пору её цивилизационного становления БОЛЬШЕ, нежели античность.
8. Итак, что мы имеем для цивилизованной Эйкумены, жёстко ориентированной на её исторического фаворита – Западную Европу (то есть на самого удачливого на сегодняшний день участника событий)? Мы видим то, что на уровне так называемого феодального строя его как ОБЩЕГО состояния просто напросто не существовало. Есть феодальная система Европы, есть рабовладельческие в основе своей сатрапии Азии, и есть русское образование – условно распространим его на Восточную Европу. И русское образование, имея черты и феодализма, и сатрапии, таковыми всё же не являлось (надо бы подробнее, но объёмно. В двух словах – военизированные образования, уклад которых лучше всего может быть описан казачьими военными формированиями, но с явственным уклоном к торговле. Ближе всего по организации – варяги или финикийцы).
То есть даже в регионе, который признан чуть ли не единым в исторических масштабах, мы наблюдаем ТРИ системы, три строя общественной жизни и управления.
9. Тем не менее, это ни в коем случае не смущает тех, кто старается загнать весь исторический процесс в русло жёсткой и красивой формулы. В неё насильственно вдавливаются не только Азия и Восточная Европа, но и все остальные регионы, которые непосредственного контакта с Европой не имели. Чем формула конечно же успешно подтверждается, как всеобщая, имеющая значение для всего человечества сразу.
10. Приведённые тезисы касаются только сторонников материалистической, «прогрессистской» концепции – не важно, марксистского либо либерально-прогрессивного толка. Однако же, поборники цикличности при ближайшем рассмотрении в поисках общего, универсального принципа не намного добросовестнее – подгонки настолько же сомнительны, и все разногласия настолько же игнорируются.
11. В качестве вывода кажется что должно прозвучать – нет вообще никаких исторических законов. Однако же это отнюдь не так. Они есть, они вполне в русле естественных наук, а потому избегают вульгарности и примитивизма «красивых» формул, и категоричности в утверждении либо линейности, либо цикличности человеческого развития. И рассматривают человечество как открытую систему, определяясь с закономерностями её развития в целом в русле существования в биосфере, воздействия на биосферу, преобразования биосферы. Соответственно, и речь идёт о законах взаимодействия, зависимостей, управления – то есть в русле системной организации, в терминах начал термодинамики и пр.
12. Насколько такая концепция годится для школьного преподавания? – пожалуй, вряд ли. Для школ скорее всего так и останутся актуальным племенной строй, прямо и дружно шагающий в рабовладение, и настолько же дружно переходящий в феодализм, а оттуда уже не без затруднений, но всё же тем же маршевым, хоть и не без спотыканий, шагом, с теми же маршевыми песнями, под который так здорово чеканится поступь истории – в капитализм. Ну, и всяческие «мелкие» исключения, которые – то от «недоразвитости», а то и вообще без объяснений причин, и о которых совсем уж вскользь, дабы не дай бог не задуматься…
